Касса: +7 (3452) 68-77-77
16.05.2019

Французские джазмены приедут в Тюмень на автомобиле

ДК Нефтяник
21 мая в 19:00 на сцене Дворца культуры "Нефтяник" выступит джаз-квартет «MARTHE». Квартет запланировал свой первый российский гастрольный тур с размахом. Французские музыканты не только пробудут на территории России почти полный месяц (впереди – двадцать три концерта в течение двадцати девяти дней!). Они ещё и проедут почти весь маршрут самостоятельно во взятом в аренду минивэне, сменяя друг друга за рулём и не пользуясь услугами российского тур-менеджера.

Перед началом российского тура на вопросы «Джаз.Ру» ответил один из лидеров группы, трубач Флоран Брик.

Флоран, начнём с самого простого. Что такое «Marthe»? Признаться, с ходу разобраться с этимологией названия вашего коллектива на удалось, а некоторые российские организаторы вообще посчитали, что вы почему-то назвали состав в честь басиста Линли Марта (Linley Marthe)…

— Ну, они не очень далеки от истины. Мы выбрали это название просто потому, что это довольно распространённая французская фамилия, вот и всё. И ещё связанная с названием планеты Марс. Такой вот неожиданный выбор.

Действительно, неожиданный. А что скажете в двух словах о самой группе? Интернет, к сожалению, информацией не балует.

— Это просто потому, что группе от силы два года. У нас на счету только один выпущенный альбом (“Diaphonie“, L’Oreille en Friche, 2018). Второй записан буквально несколько дней назад и до российского тура, разумеется, выйти не успеет. Так что мы ещё попросту молоды – как коллектив с этим именем, я имею в виду. Добиться каких-то стоящих упоминания карьерных достижений во Франции – это процесс непростой и долгий. Тут огромное количество разных проектов, множество прекрасных музыкантов, а перенасыщенная идеями музыкальная индустрия работает так, что события планируются сильно заранее. Так что на нашем первом по-настоящему серьёзном французском фестивале, Jazz à Vienne, мы будем играть ещё только в следующем году. Хотя на некоторых национальных площадках, которые я рискну назвать ключевыми для современного джаза, мы уже появлялись: это, например, клуб Petite Halle de la Villette в Париже, фестиваль Jazz in Juan на Лазурном берегу. В прошлом году мы выступали в Китае и Таиланде. Ну и, разумеется, регулярно играем в Гренобле – там, где живём.

К слову о Китае и вообще восточной части Азии – это, судя по всему, какая-то особенная лично для вас жизненная история.

— О да! Я прожил двенадцать лет в Шанхае и, как мне кажется, был там как раз во время зарождения современной китайской джазовой инфраструктуры. Музыкантское джазовое сообщество там всё ещё сравнительно небольшое, абсолютно все друг друга знают – музыканты, клубы, фестивали… То, что я оказался в это вовлечён, позволило лично мне (без Marthe) выполнить уже около двух десятков концертных туров только по Китаю. Думаю, что я вообще там играл в принципе везде, где джаз звучит сколько-то регулярно. У меня там множество знакомых и друзей, регулярно играю с китайскими музыкантами…

Рискну предположить, что вы не могли не интегрировать в свою собственную музыку что-то характерное для азиатской традиции – и фольклорной, и современно-джазовой. И в то же время в Marthe есть другая национальная составляющая – греческая. Само имя саксофониста Алексиса Муцуриса уже не требует дополнительных пояснений, да и в пресс-релизах регулярно упоминается о его происхождении.

— Алексис на самом деле покинул Грецию ещё ребёнком, и он уже давно гражданин Франции. Но он до сих пор каждый год какое-то время проводит в Греции и, разумеется, постоянно говорит по-гречески – то есть не теряет, как это происходит со многими иммигрантами, постепенно связей с родной культурой. Он прекрасно знает традиционную греческую музыку, и это слышно в его собственной игре. Правда, на первом нашем альбоме это влияние Греции не особенно заметно, там мы ставили себе другие задачи. Но на втором альбоме и в предстоящем туре вы услышите всего этого куда больше.

Так может ли группа, в свете сказанного, быть названа «нормальной» французской джаз-группой? На мой взгляд, в России уже сложился определённый взгляд на французскую джазовую школу.

— Если честно, для меня как для музыканта сейчас одной из самых главных задач является как раз не обращать внимания на формальные и тем более национальные границы в музыке. Я даже не уверен, что стал бы называть то, что мы играем, джазом. Да, здесь всё построено на импровизационном подходе, но мы используем всё, что в принципе кажется нам интересным. Тут достаточно, например, элементов рок-музыки, эстрады, классики, традиционного фольклора. Хотя в свете вашей оценки французского джаза могу сформулировать и так: по мне, сегодняшний европейский (в целом) и французский (в частности) джаз – это, наверное, и правда самый открытый, творческий блок в музыке всего мира, тот кусок мирового музыкального сообщества, который генерирует основную массу стоящей новой музыки и собирает самые разнообразные влияния в осмысленное единое целое.

В какой степени это обусловлено существующей в стране системой государственной и частной поддержки? В состоянии ли, например, лично вы заниматься в музыке тем, о чём сейчас рассказываете, оставаясь полностью независимым артистом?

— Во Франции реализована на государственном уровне специальная социальная система, которая позволяет музыканту оставаться профессионалом (то есть зарабатывать себе на жизнь именно музыкой) без необходимости поиска дополнительной работы и уж тем более «основной работы», как во многих других странах. В большинстве случаев не нужно даже преподавать музыку в дополнение к собственной игре, как это происходит во многих других странах (где такое преподавание всё больше приравнивается к исполнению, но по факту – это же не так, это и есть та самая “day job“, основная работа для заработка!). Единственное, что необходимо для существования в этом режиме – это всё-таки соответствовать определённому качественному уровню, то есть, простите за невольный каламбур, во Франции нужно быть профессионалом в смысле артистизма, чтобы иметь возможность остаться профессионалом в смысле трудоустройства. Это, к слову, одна из главных причин того, что многие европейские музыканты стремятся перебраться во Францию.

У нас есть и другие преимущества – например, французское авторское общество, которое по заранее известным механизмам помогает в реализации новых проектов. Но главное требование, чтобы всё это работало – концентрироваться в первую очередь на музыке.

И как это делает Marthe? Кто пишет музыку, как создаются аранжировки?

— Мы, полагаю, в этом плане скорее похожи на рок-группу. Кто-то один приносит идею композиции (обычно Алексис или я), а потом мы все вместе разрабатываем эту идею на репетиции, доводим её до ума, не ограничивая друг друга в стремлении использовать самые разные источники вдохновения и решения по аранжировке. Обычно композиция создаётся и отделывается за полноценный репетиционный день. Просидим в студии неделю – сделаем семь композиций, получается.

То, что Люка Террито (Lukas Territo) играет у вас на концертах и на бас-гитаре, и на электрогитаре – решение, скажем так, не самое очевидное. Понятно, что инструменты родственные, но в современных реалиях принято специализироваться, чтобы стать настоящим виртуозом, и кто-то наверняка может посчитать такой универсализм скорее признаком любительского подхода, чем собственно универсализмом…

— Нет, тут вы не правы. Как минимум во Франции множество гитаристов и басистов регулярно используют оба инструмента. Люка, на мой взгляд, действительно виртуоз. Причина использования двух инструментов очевидна – где-то нам нужно больше басового «подклада», где-то кажется важнее более острый звук гитары и необходимы более высокие соло. Но мы хотели бы остаться именно квартетом, так как Люка – музыкант специфический, и даже его манера именно гитарной игры обеспечивает больше басовой составляющей, чем у большинства других музыкантов. Кроме того, я его считаю одним из лучших во Франции в том, что принято называть общим термином «цыганский джаз»: к нашей музыке этот стиль прямого отношения не имеет, но именно игра Террито, который это умеет, и делает нашу музыку особенной.

Что ж, со всей этой спецификой у вас впереди два десятка концертов в России и совершенно безумная автомобильная поездка через всю страну. Как родилась идея этого путешествия и не проще ли было сделать обычный тур в более привычный концертный сезон, когда можно, по крайней мере, не конкурировать за зрителя с долгожданной тёплой погодой? В России это серьёзный противник…

— Я уже говорил о своих специфических связях с Китаем, и долгое время идея транссибирского тура в эти края была для меня чем-то вроде несбыточной, но очень привлекательной мечты. А потом от одного из своих французских друзей, которые выступали в России, я услышал о том, что есть такой российский проект, в ходе которого иностранные музыканты и правда проехали через всю страну на автобусе, так что ничего невозможного нет. Ну, а раз нет – мы просто начали всерьёз работать над проектом, вот и всё. И это, конечно, не просто концертный тур: мы будем общаться с местными музыкантами, пробовать планировать какие-то совместные выступления на будущее. В первое время с нами будет Тома Броссе (Thomas Brosset) – он не только (и не столько) оператор, который снимает фильм о поездке, но и интересный иллюстратор, который прямо во время выступлений обеспечивает «живой» видеоряд. Очень надеюсь, что в режиме автомобильной поездки удастся получить впечатления о новой для нас стране, которых в традиционном формате не получишь. Будем играть почти каждый день, в совершенно разных залах, с разными условиями, для разной аудитории, будем прогрессировать и трансформироваться. Уверен, что последние концерты уже не будут иметь почти ничего общего с тем, с чего мы начнём. В общем, мы сделаем серьёзный задел для 2020-го, в котором я очень надеюсь вернуться в Россию с новыми идеями.

«Разная аудитория», о которой вы говорите, по понятным причинам почти ничего не знает о Marthe. Почему людям стоит пойти на ваши выступления?

— Не так важно, почему именно. Просто приходите и посмотрите. Это не просто «иностранный джаз привезли», это своего рода музыкальный эксперимент, что-то новое, актуальное, свежее, искреннее. Да, многие могут думать, что знают, что такое джаз. Так приходите и узнайте для себя – не удастся ли нам вас удивить и изменить ваши представления об этой музыке.

Последний вопрос: давайте представим, что по тем или иным причинам вы не можете выразить то, что хотите, музыкой. Чем бы в этом случае стала группа Marthe? Может быть, футбольной командой с новыми представлениями о тактике игры? Коммерческой компанией определённого типа? Политической партией? Кругосветной экспедицией на паруснике?

— А это хороший вопрос, кстати! Я думаю, что Marthe стали бы общественной организацией, этаким клубом ценителей хорошей жизни. Ну или хотя бы элитным ресторанчиком на греческом морском побережье, что не сильно отличается от уже названного варианта. Если вы хотите политических аналогий – можно так: Министерством Удовольствий и Счастья, Включая Все Жизненные Наслаждения. Я, если честно, всегда любил название одной песни у King Crimson, «Sex Sleep Eat Drink Dream». Наверное, это хороший ключ к ответу на ваш вопрос.

Фото и информация с сайта: https://www.jazz.ru/2019/05/02/marthe-en-russie/


Поделиться: